Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Посетите нашу выставку 

г. Новокузнецк

ЦГБ им. Н.В. Гоголя

ул. Спартака,11

тел. +7 (3843) 74-46-91               

2 ноября- 20 декабря 2017 года

Люди дождя - 2007

 Ергаки - туристический центр Красноярского края и наиболее посещаемая часть Западного Саяна, а Каменный город -  одна из достопримечательностей заповедника Ергаки. Если посмотреть на карту, можно увидеть как от Ойского озера на запад тянется хребет Кулымыс оканчиваясь Каменным городом и обнимают  его две реки: Малая и Большая Оя.

 

Голова КулумысаГолова КулумысаКоманда оказалась более чем странная - «Отцы и дети». Маститых   художников молодая  поросль про себя  называла    либо старики, либо тетки, в зависимости от пола.

Начинающие художники из Абаканского  молодежного объединения  выиграли грант,  на эти деньги купили снаряжение для похода и бумагу для этюдов.  Председатель союза художников Хакасии  Александр Ульянов не мог их  бросить на произвол судьбы,  и прихватил до кучи к основному, уже сформированному за четыре  года составу. 

Вещи загрузили в КАМАЗ, людей  - в два  ПАЗика. Так  мы с  комфортом доехали до турбазы. До  стоянки, а это 26 км,  шли по старинному  тракту, растянувшись в бесконечно длинную цепочку.   Мостики через ручьи, встречающиеся на нашем пути,  обветшали от времени и провалились.  По холмам растеклась мутно-туманная сырость, пряча от взора горные вершины. Заморосило.

На двенадцатом километре народ стал выдыхаться и спотыкаться. КАМАЗ, что увез  рюкзаки,  вернулся за нами, когда силы были на исходе.  Он  подбирал путников по дороге. В  кабине нас сидело трое: моя тезка Ольга из Омска и Вера Сагаан - тувинская художница. На каждом крутом спуске, Вера, звеня многочисленными браслетами, впивалась в мою руку, и прятала  голову в колени, хоть была  женщиной  не  робкого десятка. С собою она везла разноцветные тюбетейки, любовно вышитые бисером  и тесьмой. 


Лагерь художниковЛагерь художниковКаждое утро  Вера  примеряла  новую, а вчерашнюю,  давала кому-нибудь поносить, при этом ласково  и многообещающе  улыбаясь.  

Когда в кузов набилось полсотни  пассажиров, мы практически были на месте. А в лагере узнали, что Ирина Рещикова (хвала ее быстрым  ногам) пришла первой. 

Палатки ставили в дождь. Свое место временного поселения назвали  «Над обрывом». Вечером, когда  не было дождя, небо расцвечивалось закатными красками,  и ничего не мешало наслаждаться  восхитительной панорамой.   Рядом устроились омички в своем кукольном домике и  кузнец Вадим. Очень быстро в нашем палаточном городе появились переулки,  улицы, и тупики. 

Стоянка на реке Оя 

 Александр Ульянов I Александр Ульянов IМолодежь имела обыкновение  рассеиваться в пространстве и мгновенно  телепортироваться  для приема пищи.   Случалось  это три раза в день у общего костра, когда били склянки, благовествуя:  еда в котлах…

На аппетит и поваров никто не жаловался, и  кто  из  юных  художников не успевал ко времени,  припадал к продырявленным банкам сгущенки, делал бутерброды с сахаром, все это запивал сладким чаем, перекатывая  за щекой карамельку.

Каждый божий день, а их было тринадцать, шел дождь с перерывами.  В  солнечные паузы  народ снимал дождевики и пытался сушить белье, кто на себе, кто на веревках, натянутых между пихтами.  Дождь шел утром, иногда в полдень или  вечером,  а когда  и заряжал на всю ночь. Спасал натянутый над общим столом тент и песня-заклинание «Хочу тепла, хочу тепла…» под аккомпанемент гитары и   флейты.    Ее пели наперекор погоде  в ритме вальса и марша,   пока моросило или гремел гром. 

До нашего водителя Сергея Григорьевича  эхо доносило:  «Почем метла?  Почем метла?»  Григорьевич знаковая фигура пленэра.  Каждый год нас возит в Саяны  и постоянно ворчит: «Поневоле с вами живописцем  станешь».  Он     спит  в палатке,  поставленной в кузове КАМАЗа, а его картины  сушатся  под  колесами (нынче он пробует писать маслом).  Мокнет Григорьевич в исключительных случаях, когда выходит  по нужде.  На невысоком столике перед палаткой, в любое время дня и ночи,  стоит кетчуп «Балтимор» и три кружки, приготовленные  для гостей.   Особливо хорошо сей натюрморт смотрится в лучах заката.

Хочу тепла!Хочу тепла!Однажды Сергей Григорьевич не выдержал: 

-  Вы когда меня песне научите?

-  Какой песне, Григорьевич?

-  «Почем метла?»   

-  Э – э, мы такой песни не знаем, другое дело  - «Хочу тепла!».

Он крякнул и  запел вместе с нами.

 Скоро мы  оценили  преимущество дождливой погоды – грибы. Никто специально за  ними не ходил, просто жалко было их  топтать на тропе. Грибы  несли все кому не лень, возвращаясь с этюдов. С каждым днем продуктовая куча таяла,  и положение спасали  сыроежки, грузди и маслята, их не  добавляли  разве что в компот…

 

На день рождения Триши, друзья задумали поставить бражку. Нашли среди запасов изюм и дрожжи. Как мыши-сеноставки натаскали травы, утеплили мешок из целлофана, ускорили бродильные процессы путем поддержания огня в костре.  Все делалось в режиме строгой секретности, но об этом в лагере знали все… 

На исходе первой недели в городе появились «камнееды»,  в  большой костер стали подбрасывать камни и  доводить их до красного каления. Потом под покровом ночи, на большой лопате, словно круглые хлеба из русской печи, камни уносили в палатки.

 –  Разберут   демоны Каменный город! А  ходят туда  под видом пленэра …

Мох-бородачМох-бородачПотом выяснилось,  что камни используют исключительно в лечебных целях, для обогрева  больных ушей  и  спин. Мох - бородач оказался незаменимым антисептиком. Этого лекарства было на каждой пихте по километру, он свешивается  с веток светло-зеленой бородой, бери - не хочу.  Распаренный в кружке, его   привязывают  к ногам  изувеченных, вернувшихся после штурма  Каменного города.  Погода не баловала,  и чтобы художники не впали в уныние, в один  из  дождливых дней вождь наметил  запуск  неопознанного летающего объекта. 

К вечеру действительно  распогодилось: ветер разогнал последние тучи, очистив небосклон. 

- Ну,  давайте, пока дождичка нет, -  судорожно  потирают   руки нетерпеливые.  

- До первой звезды – нельзя.

И,  наконец, когда сумерки стали лиловыми,  и в небе загорелась  первая звезда, Александр  Филиппов внес на поляну  НЛО. Он был хрупок,  как старый торшер,  только вместо ткани покрыт тонкой бумагой. Внизу на проволочном перекрестье сооружен фитиль из губки,  пропитанный топливом.

 - Есть контакт! Огонь запылал,  горячий  воздух заполнил  нутро цилиндра.  Летательный аппарат стал колыхаться в руках, немо требуя взлета.

 

Дожди да туманы...Дожди да туманы...

–  Пуск!

Только бы воздушный поток не перевернул его в вышине.

-  А он держится молодцом!

 - О!  - замирали  мы,  глядя,  как белый  цилиндр с мерцающим внутри огоньком   поднимается  в небо.  Не знаю, что чувствовали инженеры КБ при запуске первого космического корабля,  а  мы ликовали. 

 - Сто  метров над землей – полет нормальный, двести  метров – полет  нормальный!

Летательный аппарат поднялся над лесистой горой, перемигиваясь со звездой, призрачным неземным  светом. Он взял курс на Каменный город…

 

Каменный город  

Буддийский каменьБуддийский каменьИз нашего лагеря до  Каменного города  тропы  нет.  Можно  идти по куруму, перевалив хребет,  можно в обход по низине. В любом случае болота  и  брода не миновать, как и не миновать тайги.

Мы решили выйти пораньше. Перейдя реку, подошли к «каменной реке» у самой кромки леса, и,  стали подниматься вверх, забирая правее.  Вскоре услышали голоса. Это параллельным курсом  шли по тайге художники.

 -  Идите  сюда, здесь тропа лучше.

 Тропы в чащобе не видно в упор. Ну,  прошли тут до нас несколько пар ног…

Сучки цепляются, смола оставляет на штанах липкий след, с замшелых камней то и дело соскальзывают  ноги, увлекая за  собой кусочки ярко-зеленого мха,   и ты, застреваешь среди поваленных стволов.   От неловкой поступи каменеют мышцы, а в лесу  остаются  некрасивые отметины,  – человек прошел.

Да, буреломная тайга не сосновый бор. По курумнику  прыгать   проще, только следить приходится, чтобы камень  под тобой не «сыграл».  Наверху встретились с нашим многочисленным табором и двинулись по  хорошо натоптанной тропе смотреть  Каменный город.  Стоит ноги бить, чтобы еще раз там оказаться.   


На пленэреНа пленэреВыветренные останцы Каменного города высотой до 40 метров. Каждая  скала  имеет свое название:  Сторожевая башня, Ворота, Буреломная ведьма, Слоеный пирог, Светлица Ои, Конь Кулумыса, Портрет Кулумыса, Колокольня, Дворец бракосочетаний и  Собака Борзай. 


К  выкрутасам   погоды мы привыкли и  уже не обращали   внимания на мокрые кроссовки и хлюпанье под ногами. Были энтузиасты, как  абаканка Надежда Кобыльцова,  ходившие десять дней подряд в Каменный город.

Однажды спозаранку, когда солнце еще не успело высушить седую от росы  траву, Надежда  обула сапоги,  привычно взвалила  на плечи свой рюкзак:  взяла этюдник, огурец, луковицу, горбушку хлеба, сына Степана и  отправилась  в Каменный город.  

Возвращаться надо было тем же путем  через болото.

 Неширокий приток  Ои легко перепрыгнуть. Себе отважная туристка дала зарок – ног не замочить!  И вот уже  последний ручей, ноги сухи, походка, как у  лани, легка -  скоро лагерь. Последняя водная преграда,  и тут Надежда делает неверное

движение,  и  со всего маху  плюхается   в воду… на четвереньки. Перегруженный клапан рюкзака бьет по макушке, 
холодная вода приводит,  в порядок мысли:  «Так ли важно, что ноги сухи?»


СаяныСаяныВ мечтах о сухих ногах я пошла еще дальше. Мы обследовали нижнее течение Ои, в нескольких километрах от нашего лагеря, и найденные водопады переименовали  в  «фонтаны». 

Болотистый отрезок пути миновали.  Тропка нырнула  в лес и  стала круто забираться  вверх. Отсюда уже  видны скалы  Каменного города, вернее,  их вершинки. Дух захватывает от  силищи  Саянской:  Оя срывается вниз,   образуя, сливы и перекаты.

С утеса можно наблюдать полную картину  разбоя: когда-то паводок принес в реку старые кедры, вода и камни сорвали кору со стволов. И деревья – богатыри обнаженные, уныло-серые,  неживые,  воздев к небу переломанные сучья и корни, так и  остались лежать на  дне реки, найдя здесь свое последнее пристанище. Мы  спустились  вниз по глинистому обрыву. От цветов  Иван-чая  он сделался  нереально розовым.

Глянули в небо – быть дождю. Да как ему не быть,  если тучи в воронке крутит меж хребтов.  Стало накрапывать, пришлось  искать укрытие. Округло выступающие корни старец-кедр подставляет: садись,  отдыхай! Можно снять кроссовки  и запустить ноги в нежный  плюшевый  мох, прогретый солнцем. 

Силища саянская Силища саянская

Возвращались домой сухими, с   лесными трофеями:  баданом, мхом – бородачом. Миновали гиблое место,  и уже подошли к реке, осталось только оттолкнуться: одна нога здесь, другая - там.  

«Не сюда ли канула Надежда?»  - мысль свела ногу. Зависнув,  над ручьем, я как стойкий оловянный солдатик,   четко,  без брызг вошла в воду, и не упала, словно под ногами оказалась твердь земли, а не скользкие камни. Мой спутник, от неожиданности онемел, а потом расхохотался: первый раз  видел  прерванный  полет.  Я захлюпала дальше… все равно впереди болото.   

 

 

Тришина заводь

 

Тришина заводьТришина заводьДождь прошел утром,  обильно. Палило солнце, сушило траву и  подогревало реку. Намечался День рождения Александра Трифонова.   Вождь удалился в палатку  на часок другой  - соснуть после утреннего забега по горам.   До обеда было еще далеко,  и кто-то  вспомнил о бражке. На походном столе тут же  появилось ведро.  В несколько мутноватом напитке  покачивался опухший  изюм. 

-  Да попробуйте! По вкусу – самое настоящее шампанское!

И тут с этюдником появился именинник. Народ замахал на него руками и отправил  в горы.

 -  Еще не вечер! 


Началось веселье:  надували шары, в  раскрытый этюдник  для колорита вкатили помидор и огурчик. Все это накрыли цветным покрывалом, украсили роскошным букетом и сплели венок.  Рядом поставили шезлонг. Готово.  Вспомнили считалочку о семи цветах: «Каждый охотник желает знать,  где сидит фазан». Выдавили из  разных тюбиков краску. Истомились в ожидании. Уже  и обед готов,  и праздничный стол накрыт. Хоть  и не юбилей, но  и рядовым Днем рождения  не назовешь, когда к твоей персоне столь пристальное внимание. 

ИменинникИменинникЛена Краснова - исполнительница своих и чужих песен под  гитару - в свободное время  занятая  лепкой львов с печальными глазами,  ко дню рождения Александра сделала именную заводь (там,  где  Оя растекается на два рукава, образуя остров),  она ее  так и   назвала «Тришина заводь».   Из плоских голубоватых камней сложила  пирамиду, чтобы вода вытекала из-под нее, врыла камни-утесы, изменив течение,  и   сотворила водопады. 

Работа над проектом заняла несколько дней.  Все это время  над рекой стояло тихое: «Ой-ой-ой»,  но ледяная река топила Ленины жалобы. Тришину заводь опробовали четыре моржа: заплыв под дружное улюлюканье товарищей-живописцев открыл именинник, потом разохотился Сергей Шакуро, за ним полез Саша  Филиппов и Андрей – «Медвежий коготь». Таким образом,  взбодрившись и прогнав хмель,  вновь сели  за праздничные столы… 

  

Три портрета 


Елена и Саша Красновы с ВождемЕлена и Саша Красновы с ВождемСаня  Краснов с бородкой голландского шкипера,  широченными бровями - газонами, сросшимися у переносицы и смеющимися   глазами. Он играет на флейте,   ходит   в потертых галифе военных 40-х и в  шерстяных носках.   На его спине  колышется  огненным шафраном  экспедиционная майка с угрожающей надписью: «Развел костёр,  разводи спирт!».

Ему снятся фантасмагории  о пришельцах из космоса,  которые   становятся  персонажами его мультфильмов. Короткометражные фильмы,  как правило,   с  бредовыми  сюжетами и совершенно непредсказуемым финалом. Вот,  к примеру, его интерпретация  последнего дня Помпеи:  в космосе дремлет   Земля; планета,  опоясанная меридианами и параллелями, сладко позевывает и почесывает  свой огромный живот. Везувий - это маленький бугорок на  ее теле в нужном месте.  Он делает изящный «пук» и города как не бывало…     

Саня  Краснов из Красноярска - самая загадочная  фигура пленэра. Художник-мультипликатор и композитор в одном лице.  Моцарт, живущий среди нас (послушайте, если посчастливится), он  в этой жизни делает только то, что ему интересно. Уже много лет  мы озвучиваем фильмы музыкой Александра Краснова.

Саня дружит с абаканцем Александром Ковригиным, (он же Корж, он же Алекс) который  пишет картины и прозу, причем проза его  исключительно миниатюрна. Он мастер короткого рассказа  и рассказчик  длинных историй о том, как в  свое время был художником  в археологических экспедициях. Устройство скифских курганов он знает до мелочей и  в свободное время занимается  просвещением, заполняя черные дыры нашего невежества.

Скво и АлексСкво и АлексАлекс – рыж, худ и  жилист - необыкновенно тонкий человек… в плане душевной организации. Пребывает в  состоянии глубокой эйфории, когда взор устремлен на Шакуро. Диалог  неизменно взвихрится  и унесет их  в сторону Эвереста, Килиманджаро и Аконкагуа.  Меня Алекс называет «Скво»  и поверяет свои душевные тайны. Несмотря на внешнюю расслабленность,   Алекс ежедневно ведет дневник, куда зарисовывает  мысли своих друзей. 

Третий не менее интересный персонаж – Макс Дюсьметов, омский дизайнер.  Макс - славный малый, и у него немало достоинств:  абсолютный музыкальный слух,  математический склад ума, склонность  к изобретательству.  Он может объяснить любое физическое явление и  мечтает об  аккордеоне. Чтобы время не прошло вхолостую, упражняется на   «пучкофоне», ударно-духовом музыкальном  инструменте,  который  вырезал  из  полых трубок «медвежьей дудки»   разного диаметра, привязал их   к  ивовой ветке по  форме  напоминающую вилку.  Что самое поразительное пучкофон – звучит,  и как звучит! Если его  разобрать на части, и на каждой трубке сделать продольный надрез,  можно создать  оркестр  иерихонских труб. Чем длиннее и толще труба, тем громогласней звук.  Мы дуем во всю мощь своих легких, и  Максу становится  приятно. Макс носит в кармане куртки складной стаканчик, играя с ним в игру  «Кто  первый!».  Только захочет хозяин пригубить содержимое,  а его как не бывало. За стаканчиком водится грешок - складываться в тот момент, когда он налит до краев. 

ТроицаТроица

 

Алекс,  Саня, и Макс -  эта неразлучная троица всегда в состоянии броуновского движения… коллективной мысли. Идея фикс – создание нового генетического подвида сумчатых -  животных и людей,  и расселение их по всей планете.

Вечерами все трое собираются у нашего костра.  Саня садится,  укрывая спину  черным зонтом, и уже мурлычет зарождающуюся внутри себя мелодию.  Макс извлекает из нагрудного кармана  трубку и раскуривает горящим угольком. Алекс неспешно начинает рассказ   о сокровищах скифских царей.  Он его закончит,  когда  в костре  истлеют последние угли  и белесый свет луны  отбросит от древ  длинные пугающие тени. Тогда в Ойскую долину  стечет холодный туман и росой упадет на травы... 

 

 

Козлова Ольга 

Август- 2007 Каменный город  

Фото участников пленэра