Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Посетите нашу выставку 

г. Новокузнецк

ЦГБ им. Н.В. Гоголя

ул. Спартака,11

тел. +7 (3843) 74-46-91               

2 ноября- 20 декабря 2017 года

По курумникуПо курумникуЛихо

18 – 22 сентября 1989г.

Маршрут: Новокузнецк – Междуреченск – Балыкса – цирк второго Березового ручья – Балыкса – Междуреченск – Новокузнецк.

 Участники: Александр Гаврилов, Сергей Шакуро.

Большой целлофан, 2 коврика, 2 спальника, 2 короба для черники, два велосипеда, компас.

 

15 сентября я приехал из колхоза. Работал 2 недели на пилораме во второй Николаевке, пилил лес. Пришел к Саше и сагитировал его пойти за черникой.

- Какая черника? Она уже под снегом!

- Корешка хапнем.  А может лиха.

-  Ну, лиха, так лиха.

И он начал собираться.

 

18 сентября

Вечером погрузили велосипеды  на 80 автобус и приехали в город. Заехали к  Александру Архиповскому. Он с нами не поехал, они с Сергеем Прохором семьями поедут на Казыр за опятами. Поехали к вокзалу, недалеко от их двора  Саша наехал на натянутую проволоку и «красиво» упал. Лихое началось. 

19 сентября

Доехали до Междуреченска. Переспали. Доехали до Балыксы. Идет дождь. Сели на своих  стальных  коней, накрылись целлофанами, едем по мосту через Томь. Шориянка, увидев нас,  пугаясь, говорит: «Хитрые какие, ишь чяго придумали».

Саша в накидке с развевающимися крыльями, похож на Архангела Михаила, а я в колпаке, по его словам, на Куклусклановца. Дождь мочит только руки до локтей и немного колени, спина и рюкзак сухие.

 Едем по отсыпной гравийной дороге, по которой вывозят лес вдоль реки Терен-Су, мерзнут немного руки. Нам ехать 25 км до второго Березового ручья. Река красивая с перекатами и водоворотами. Дорога все время в гору. Часто приходится слезать с велосипедов, идти пешком.

 

За водойЗа водойДо Березового доехали часа за 3-4. Километров через 5-7 ехать стало невозможно, все, дорога кончилась. Прячем велосипеды в кустах. Кипятим по-быстрому чай. Перекусываем, время обеденное часа 3. Ноги устали порядком, мечталось поскорее слезть с велосипеда.  А вот прошли немного и поняли, что на велосипеде быстрее.  Но здесь не поедешь.  Тропа идет резко вверх.

 Лезем на край перевала, должны пройти лес и идти по куруму.

Часов в 5 выходим на курумник. Саша показывает на снежник вдали, вот под ним и будем спать. По долине проносится снежный залп, потянуло холодным ветром, над снежником стоит яркая, снежная радуга. Идем по курумнику. Налетел сильный пронизывающий холодом ветер. Одеваем целлофаны. Вдруг стало очень темно, а время еще 6 часов. Налетел холодный шквал, развязал завязки на моем целлофане.

  Пошел, точнее, полетел снег, точнее, залепил снег. Завязываю целлофан, иду за Сашей. Видно шагов за 5-6. Иногда Саша скрывается в снежной метели. Срывает целлофан, рвя завязки, вяжу снова.

« Ну, как, хватает лиха?» - шутит Саша. Мне уже не до шуток. Мокрые штаны стали как железо – обледенели. Курумник покрылся льдом и стал скользким, между камнями опасные провалы припорошило снегом. Каждый шаг делаешь с огромным напряжением, чтобы не упасть и не дай Бог, сломать ногу или еще что.  Ветер свирепствует.  Снег буйствует.  Темень, глаза залепляет снег. Ветер встречный, пронизывает,  достает до мокрой спины, много сил уходит на то, чтобы не замерзнуть.

 Идем уже час. Ветер крепчает.  Снова рвет завязки.  Они колом стоят от холода.

Пальцы не гнутся. Отогреваю  завязку во рту. Прошу Сашу завязать, сам не могу. У него руки тоже не двигаются, завязывает зубами,  дрож-жим. Холод достал до самых костей. Благо, одежда не мокрая, а мерзлая, только спина течет струйками пота. Хочется сесть в снег  и уснуть. Силы предельные… силы небесные – помогите!

 «Все!» - буду переодеваться, решает Саша и сбрасывает рюкзак. Это глупо.

Убеждаю его дойти до места.  Идем. Снег немного затихает, но ветер буйствует.

 Идем второй час. Идем третий час. Идем, на все уже наплевать. Уже подкатывает безразличие…

Я понял, люди гибнут, замерзая не от физической усталости, а ломаясь психологически.  Стоит сейчас присесть, уснешь мгновенно и конец. Желание сесть в снег, укрыться от пурги и все забыть, скинуть с себя эти мучения – велико, причем понимаешь, что умрешь и даже свыкаешься с этим, только жалко детей и это придает какие-то силы. А силы на исходе, каждый шаг с усилием воли, нога ставится на курум уже ненадежно, на высокий камень уже не поднять, ставишь колено, ломая мерзлую жесть штанов. Идем...

  На 25-30 км вокруг никого. Идем. Надо идти. Надо жить. Сашина спина качается впереди. Или меня заносит, или его, а впрочем, неважно, наверное, обоих. Ведь мы в равной ситуации. Даже ему немного трудней, он идет первым, хотя он знает, куда идет. А я иду в никуда, но я верю ему, он знает. Идем. Идет снег.  Ветер буянит, но мы идем. 

 Идти стало как-то спокойно, вот только очень холодно. Но  психологически, я себя поборол, нашел в себе силы, а это главное и Саша себя поборол.

Опять шутит: «Ну, как, хватает лиха?» 

 «Хватает с лихвой, хоть вой!» - шучу я.

 

Идем. Снег немного стих, ветер еще крепкий. Стали немного просматриваться дали.  Внизу показался кедрач. Саша боится потерять высоту.  Идем по курумнику по кромке леса. Заходим в лес с дальней стороны, лезем через кустарник, обдирая руки.

Выходим в кедрач, здесь только трава.  Ветер потише.  Ищем яму, в которой они ночевали в прошлом году. Одна, вторая, третья – все не те. 

Наконец, Саша говорит: «Все, ночуем в первой  попавшейся». Смеркается. Доходим до очередной ямы. « О! Так, это наша яма и есть». Ура! Быстро темнеет. Носим бревнышки. Благо, дров много и сухие. После каждого бревна валимся на траву без сил 5 минут лежим и снова таскаем.  Впереди ночь с ветром и снегом. Нашли толстую корягу.

Перекатываем ее к стоянке, она как коловорот, цепляется и упорствует.  Потеряли с ней много сил.

 

 Идем за водой в ручей метров на 100 ниже,  набрали армейские котелки, кажется, они весят по ведру. Кое-как поднялись, отдыхая  через каждые 20 метров. Развели костер. Все – отключились.

 

Переоделись. Натянули от ветра тент – целлофан, набросали от ветра веток. Закрыли щели. Ветер сейчас к нам  не попадает, пусть свирепствует, у нас тепло. Наступила ночь. Готовим ужин, выпиваем по сто грамм водки, чтобы не простыть и восстановить силы, вот уж, где она действительно нужна.  Ужинаем. Говорим о художниках: об Илье Глазунове, Дали, передвижниках, наших местных новокузнецких  о Суслове, о Бобкине, о   Карманове о  молодых Прохоре, Архиповском…  

 Ложимся спать. С одной стороны, укрытые от ветра целлофаном и рюкзаками, с другой – горит весело и жарко надья – охотничий костер из длинных бревен, положенных вдоль. Засыпаем мгновенно. Спим спокойно и ровно.

 20 сентября  

Проснувшись, увидели чудную картину.

Стояла тишина. Светит солнце, все покрыто снегом, лишь искрится ледяной снежник, навес напротив нас на скале. Ветер стих, из-под снега торчит черника в ледяных сосульках – вкусная. Налетела стая кедровок и масса мелких пичуг. Сели рядом, загалдели, защебетали, и вдруг, ух…ух…ух…летит большой глухарь. Сел рядом. Здоровый. Покрутил головой, и дальше ух…ух…ух – слышны взмахи его крыльев.

Вся мелкота за ним. Лишь одна кедровка, взяв шишку в лапы, ловко расшелушила ее в свой зоб.  Все это мы наблюдали сидя у костра за завтраком – сказка.

 Попили чай. Попробовали поскрести «хапужниками» чернику. Получается неважно. Черника вместе со льдом. Решили посмотреть золотой корень. Он должен расти у истоков ручья, выше, возле облаков, там, где кончается растительность, и начинается царство камней и скал. Идем по ручью вверх к перевалу.  Корня не видно. Поднимаемся выше.  Корня не видать. И вдруг, из снега показалась не сочная, не зеленая, а чахлая и желтая веточка радиолы розовой. Так вот, ты какой, глубокой осенью, когда уходишь под снег. Откапываем снег в мерзлой земле, ищем корни. Комки земли влажной по берегам ручья разламываются с трудом, и очень холодные, но мы не обращаем внимания  на это. Скрюченными пальцами добываем ростки эликсира жизни, лазая по берегам ручья.

 Саша помыл руки в ручье и просиял: «отогрелись».  Я не поверил, но когда сам сунул в руку в ручей, она и правда отогрелась в воде в ледяной, что действительно, называют, воде. Набрав килограмм корней, мы спускаемся в лагерь. Черника уже подтаяла и,  хотя еще стоит в снегу, но уже не со льдом. Начинаем хапать предварительно пообедав. День теплый, светит солнышко, хапаем до самой темноты. Я хапнул ведро. Саша 2.

 Готовим ужин. Приносим еще дровишек. Ложимся спать. Костер горит очень жарко, невозможно лежать. Отходим от него метров на 10, садимся на край ямы, курим, красиво! Светят звезды, идут низкие облачка-туманы, внизу в яме горит костер, целлофан фантастически светится и шевелится под легким ветерком, как тарелка инопланетян. Спим, не залезая в спальники. Под головой полешки, просыпаясь от холода, вытянешь руку, схватишь одно, два и в костер и дальше спать. Ночь прошла быстро, да и легли поздно, перебирали корень, вырезали при свете костра пробки (гнилые участки) и питающие корешки.

21 сентября

Утро было такое же ласковое, как и предыдущее. Свернули лагерь, упаковали рюкзаки, пошли, выходить к велосипедам.  На склонах снег стаял, и черника на островках между камней манила своей синевато черной туманной свежестью. Едим. Потом решаем брать чернику.  Снимаем рюкзаки. Хапаем  час, два, три. Отдыхаем, собираем хворост, между курумником  достаем снега, катаем колобки, и в котелок 20 снежных колобков – и чай готов. Перекусываем. Хапаем еще часок-другой, короба почти полные, дома уже будет не стыдно.

Собираемся, идем к тропе, лезем через дебри кустов, чуть ниже курума, чтобы не проскочить тропу. В тот поход мы взяли компас, и когда сходили с тропы я замерил азимут, он был 120градусов, сейчас же, лазя по лесу, я замерил, если идти вниз азимут 40 градусов и засомневался в компасе или в своей памяти. Но вот идем полчаса и азимут стал 80 градусов, затем через полчаса100, и, выйдя на какую-то тропу, он показывал 120 градусов. Саша засомневался в истинности тропы, та ли? Но, посмотрев на компас, сомнения исчезли.

Спустились к велосипедам, смеркалось. Развели костер, натянули целлофан. Поели. Ночью было холодно. Мы замерзли. Очень холодным воздухом тянуло с Березового ручья, рядом с которым мы спали. Ночь была очень звездная, такая же, как на острове Казыра прошлым августом, и я долго лежал, глядя на звезды. О чем думал – не помню, да это и не важно, знаю одно, думалось о светлом и добром.

 22 сентября

Утро ушло туманом вниз. Встали, соорудили завтрак. Собрались, стали прикручивать к велосипедам баулы, и здесь…со склона раздался звериный рык и посыпались камни…

Не помню уж  и как, но через несколько секунд мы были возле костра, и он, уже затухающий, пылал вовсю. Рык повторился.

 Саша закричал в ответ. Застукали палками, подняли шум. Посидели, покурили, надо ехать, а страшно, вдруг догонит и прыгнет, да знать бы, кто кричит. Ясно зверь.

 Сели на велосипеды, и, не обращая внимания на камни, дунули вниз по Березовому, благо дорога под уклон, успевай, жми на тормоз. Ехали легко и быстро.

Даже весело, на багажнике вещи, за спиной рюкзак с коробом, в коробе два ведра черники.  Через пару часов встретился пьяный мужик на мотоцикле.  «Что с черникой?» - спросил  он. «А я тут рябчиков стреляю, летают тут два» - и вытащил ружье.

Это был первый человек, которого мы встретили после трех суток.

Сели на велики и на тормоза не давили и крутнули педали – пока не дали.

Время было часов 12 до электрички 3 часа. Решаем на часок заскочить за грибами. Грибов оказалось мало, Саша нашел немного опят, я штук 20 отдал ему, чтоб жена не засмеяла. Саша нарвал калины, хапужник старый.

 В Балыксе купили лимонада и печенье. Кайф, в электричке доели печенье, отдохнули.

В Междуреченск после Лужбы ехали большой компанией, в вагон зашли Прохор и Архиповский с женами и дочкой. Пошли рассказы о том, как они при переходе через Казыр упали в воду и прочее. Мы поведали о своем. Зауважали.

 В Междуреченске решили сварганить чаек. Архиповский достал керогаз, знакомый мне  «Шмель», начал им хвастаться. Потом он у него засорился, и чай делали на костре. Попили, жена Прохора каталась на велосипеде. В электричке оказалось проколото колесо. Ура! Есть работа. Заклеили. Когда Саша лепил заплату, я сказал: «смотри, мимо дырки не залепи» - шутка. Эта шутка, в последствии оказалась пророческой.

 Он заклеил полдырки, поэтому в 80 автобусе пришлось подкачивать колесо, а дома переклеить, но доехал. Ну, а пока мы веселой компанией ехали в электричке, много смеялись, и все трудности были уже не явью, а каким-то сном, остались одни чистые, светлые и радостные чувства.

 

Вынесенное из похода:

  1. Не умирай раньше смерти. Найди в себе силы побороть минутную слабость.
  2. Зима в горах наступает рано, одевайся потеплее.
  3. По два ведра черники вынесли (шутка).